Самарское время
03:35
Пятница, 2 Октября
Курсы валют
сегоднязавтра
93.02 92.43
79.68 78.78
Котировки
РТС 1174.49 6.8
ММВБ 2889.8 21.28
Brent 40.9 0.74

Виктор Шамрай: «Когда возникают списки, появляются привычные для России коррупционные дела»

00:0003.06.2020 1156

Падение реальных доходов россиян во II квартале текущего года составит 15%. Эти данные приводит рейтинговое агентство «Эксперт РА», поясняя, что окончательные цифры будут зависеть от того, как долго продлится пандемия, и от ситуации на рынке труда. Пока же число зарегистрированных безработных в России достигло 2,09 млн человек. Еще 3 миллиона находятся в режиме неполной занятости. Об этом 1 июня сообщил министр труда и соцзащиты Антон Котяков. В Минтруда не исключают, что к концу года без работы могут остаться до 6 млн граждан. Именно с этой, одной из самых, пожалуй, болезненных тем, мы и начали разговор с Виктором Шамраем, президентом торгово-промышленой палаты (ТПП) Тольятти.

– Буквально на днях штаб по повышению устойчивости экономики Тольятти поделился информацией. Из нее следует, что количество безработных в городе растет стремительно: в начале апреля этот статус имели 3447 человек, на конец мая — 9363. Прирост в три раза. И это, надо понимать, не окончательные цифры?


– По информации городского центра занятости, они в этом новом формате работы действительно не успели рассмотреть около двух тысяч заявок на предоставление статуса безработного. Кроме того, не у всех получается подать заявку удаленно, поэтому общее число безработных скорей всего гораздо больше. Есть еще один нюанс: когда пособие выплачивалось в размере 1,5 тысяч рублей, люди не хотели отрывать одно место от другого, чтобы оформить выплату. Когда выросло до 12 тысяч, появился смысл регистрироваться. Таким образом скрытая безработица стала явной. И цифры до конца года будут расти.

– Инфраструктура поддержки бизнеса, которую в последние годы выстраивало государство, показала в кризис свою несостоятельность. Об этом говорили на недавнем бизнес-форуме «Уроки пандемии: новый сценарий развития российской экономики». Вы согласны с таким выводом?


– Бизнес, в современной нашей реальности, с государством взаимодействует с двух точек зрения. Первая — это максимально получить все, что государство дает. У нас в Тольятти есть особая экономическая зона, есть территория опережающего социально-экономического развития, есть национальные проекты, которые подразумевают содействие государства, если ты повышаешь производительность труда, участвуешь в программе импортозамещения и т.п. И есть компании, которые стремятся участвовать в подобных проектах по максимуму. Если вы их спросите, эффективна ли у нас инфраструктура поддержки, понятно, что они скажут. Но существует и другая часть бизнеса, который научен жизнью и понимает: чем меньше о тебе известно, тем тебе спокойней. Таким предпринимателям вообще фиолетово, если можно так выразиться, какие программы государство предлагает. У них на это своя точка зрения: что бы не предлагало государство, тебе эта мера поддержки обойдется дороже, чем если обратиться, например, в банк.

– То есть, находится в тени спокойней. Если я спрошу, поддерживаете ли вы такую точку зрения, Вы же мне не ответите?

– Одна из уставных задач торгово-промышленной палаты состоит в организации взаимодействия между государством и бизнесом. При этом мы находимся преимущественно на стороне бизнеса, потому что нам законом о ТПП вменено содействовать развитию предпринимательства. Поскольку мерами поддержки со стороны государства пользуются от общей численности, боюсь ошибиться, 1-2% предпринимателей, то и поддержка в таком варианте выглядит неубедительно. Но ее может не быть вовсе — это моя позиция. Бизнесу достаточно иметь длинные, понятные и неизменяемые правила взаимодействия с властью. И он сам в этих правилах найдет, как выстроить работу так, чтобы и государство налоги получало, и работники — зарплату.

– Сегодня эти правила таковыми не являются, верно?


– Судите сами: в Евросоюзе правила, меняющие деятельность бизнеса, появляются раз в полгода. А у нас буквально каждые десять дней. Есть, например, ФЗ-44, регламентирующий государственные и муниципальные закупки. Так этот несчастный закон имеет уже больше тысячи правок. Вместо мер поддержки лучше были бы понятные правила. Но это из области нереального. Возвращаясь к реальности, соглашусь: меры, которые есть сейчас, не достаточны, потому что подавляющее большинство предпринимателей даже при желании воспользоваться ими просто не могут.

– На уже упомянутом форуме профессор МГУ Наталья Зубаревич* тактику правительства в условиях кризиса описала следующим образом: «По моим ощущениям, я хотела бы ошибаться, доживут до конца мая, потихоньку начнут ослаблять меры, а там посмотрят, кто выжил (их число же уменьшится). Вот им и помогут может быть, не спешно, потом. Помогают у нас мало и очень медленно. Крупный бизнес будет иметь проблемы, но система его поддержки отработана в кризис 2009 года. А с малым и средним — это катастрофа, помощь дошла лишь до 10%». Прокомментируете?


– Я согласен с оценкой уважаемой Натальи Васильевны. Именно так это и выглядит. Предпринимательство и бизнес, если и нуждаются в какой-то поддержке государства, то в последнюю очередь, по его мнению. Бизнес стоит, условно, 115-м в очереди на поддержку. С одной стороны, логика понятна: на то вы и предприниматели, чтобы самим справляться. С другой, невозможность работать — это результат ограничительных мер. Изначальная несправедливость больше всего и задевает предпринимательское сообщество в этой ситуации. Они, возможно, и не просили бы никаких мер и денег, а попробовали справиться с этим как всегда самостоятельно. Но им такой возможности не дали.

– В Тольятти есть предприятия, которым из-за кризиса пришлось закрыться?


– У меня нет информации о том, что в налоговую поступила заполненная форма о ликвидации или банкротстве какого-то предприятия. Но закрывшиеся уже наверняка есть. И существуют предприятия, которые не закрылись, но непонятно за счет какого ресурса еще существуют. Например, сфера гостеприимства. У нас работает городской штаб, куда постоянно приглашают тех, кто оказался в катастрофической ситуации. Неделю назад был общепит. Его представители понимают, что еще какое-то время люди будут опасаться ходить в кафе и рестораны, а значит, дохода не предвидится. Даже если их завтра откроют, клиент не побежит мгновенно реализовывать отложенный спрос. Поэтому на штабе каждую неделю обсуждают, как городская власть готова помочь: могут ли предприятия получить какую-то часть муниципального заказа, а те же рестораны поучаствовать, например, в тендере на организацию детского питания. С инициативой выходят и сами бизнесмены. Так представители одного из городских фитнесс-центров предложили проект — это нечто вроде масштабного квеста на велосипедах и в формате скандинавской ходьбы для семей и небольших компаний. Разработано несколько маршрутов с заданиями. Конечно, такой проект может быть интересен городу и даст бизнесу хоть что-то заработать. На штабе отвечают: отлично, давайте мы подключим свои ресурсы и других партнеров, кто-то обеспечит информирование, кто-то питание. Когда предприниматели сами активно озвучивают то, что они могут сделать, город уже на своем уровне находит возможности для реализации. Эта помощь всех проблем не решает, но она понятная, практическая и не отложенная. По крайней мере на городском уровне идет диалог. Но при этом надо понимать, что уровень города позволяет решить далеко не все из сегодняшних проблем, мягко говоря.



«Общее число безработных скорей всего гораздо больше.
И цифры до конца года будут расти»


– Уже столько говорилось, что оказывать помощь предпринимателям, ориентируясь на код основной деятельности**, неверно в корне. Мы знаем, что основным может быть записан один набор цифр, а реально компания работает и платит налоги совсем по-другому. Неужели нельзя пересмотреть этот чисто технический подход?

– Действительно, никогда никто из предпринимателей не заморачивался, какой ОКВЭД сделать основным. Все писали эти коды по максимуму, на всякий случай (тем более, что никаких ограничений на этот счет нет — Авт.). Заход изначально был неправильным. Но буквально на этой неделе Минэкономразвития обратился к бизнесу. Людям предлагается в течение какого-то срока внести поправки в ОКВЭД задним числом. И таким образом у них все-таки появится шанс получить помощь от государства.

– Хотелось бы посмотреть, как это будет происходить практически.

– А у нас все получается не быстро и не просто. Можно, конечно, шпынять государство за это, но, когда есть хоть какая-то обратная связь, это нельзя не отметить.

– Еще один неоднозначный подход: предприниматели получают от правительства субсидии на выплату зарплат сотрудникам (в размере МРОТ) только при условии сохранения штата на 90% по ситуации на 1 апреля. Причем озвучили это условие, когда у того же общепита серьезные сокращения уже случились. Так сделано, чтобы отсеять часть получателей?

– Я снова в ситуации, когда надо объясняться за НИХ. Не хочу как-то оправдывать власть и рассказывать, откуда эти тормоза. Я думаю, что у нас, действительно, нет отлаженной коммуникации между властью и бизнесом. Существуют каналы доведения информации сверху вниз. А что происходит снизу вверх — это всегда интересует только налоговую инспекцию, которая «опрозрачила» бизнес и радуется, что все у нее теперь на карандаше. Сейчас еще и серую сферу «опрозрачат» через самозанятых. Это они научились делать прекрасно. Ни для чего другого каналов коммуникаций не было и нет. У нас в стране 180 торгово-промышленных палат, с началом кризиса было организовано сразу несколько чатов, куда приходили предложения от бизнеса. По тем же ОКВЭДам у ТПП была четкая позиция: не код имеет значение, а снижение фактической выручки. Если из-за ограничительных мер доходы упали больше чем на 30%, предприниматель должен получить возмещение. И неважно, в какой сфере ты работаешь. В этом плане наши предложения, собранные от всех ТПП, со всей страны доводились до правительства. Мы эти понтоны навели максимально быстро, но они опять работают в одну сторону. Мы до верхов информацию доносим оперативно, ответная реакция запаздывает.

– Могли бы Вы прямо по пунктам назвать практические меры, которые позволят предпринимателям как можно скорей войти в нормальное русло?

– Во-первых, надо восстановить справедливость. На мой взгляд, еще не поздно вместо составления списков наиболее пострадавших, оценить реальное положение дел. И оказать помощь всем тем предпринимателям и предприятиям, которые потеряли от 30% выручки и больше. Реальную ситуацию показывает реальная выручка. Она прозрачна, налоговая ее видит. На нее и надо ориентироваться. Почему это до сих пор не сделано, я не понимаю. Второе: прекрасная была принята мера по поводу снижения социальных выплат с 40% до 15%, ее уже озвучил Президент. Но это выглядит полумерой, потому что выплата берется не со всей зарплаты, а с той ее части, которая превышает МРОТ. Типа это мотивирует предпринимателей платить больше. Да, мы согласны платить больше, если эта мера будет распространена на всех. Пока же она касается только тех, кто попал в перечень пострадавших. Но если по ОКВЭДу не прошел, как доказать, что ты пострадавший? Я предлагаю эту меру (снижение соцвыплат до 15% — Авт.) распространить на всех, кто действительно пострадал. А не на тех, кого пострадавшим посчитали. Тогда не придется предпринимателю доказывать факт своих страданий. Третье: хорошее предложение, на мой взгляд, кредитовать пострадавших под нулевую процентную ставку либо под 2% с возможностью списания этого кредита, если руководитель сохранил численность персонала. Для меня самого это будет серьезным стимулом не уволить работников, а найти возможность применить их компетенции, перестроить работу. А когда возникают списки, появляются привычные для России коррупционные дела.

– Хотите сказать, что и в перечень пострадавших можно попасть коррупционным путем?

– А я вам как будто сейчас новое что-то открыл. Когда формировался список системообразующих предприятий, туда много кого пытались внести, и такие компании попадали! А как добавляют пострадавших в перечень? С одной стороны радует, что там все больше предприятий. С другой, подход очень смущает. И непонятен сам факт появления этих списков.

– Минфин России перечислил 100 млрд рублей 56 регионам для компенсации снижения их доходов. Об этом говорится в сообщении, размещенном на сайте ведомства. На бизнес-форуме «Уроки пандемии» Наталья Зубаревич, ссылаясь на оценку ВШЭ, говорила про 1,3 трлн рублей — примерно столько необходимо сегодня для оказания регионам действенной поддержки...


– ...Наталья Васильевна — самый крутой в России регионовед на сегодня. У нас не так много экспертов, чей статус безусловно признается. Вот Зубаревич — одна из них. Я ее цифрам доверяю.


Наталья Зубаревич

– Роспотребнадзор для того, чтобы позволить открыться предприятиям самых разных сфер, последовательно выпускает актуальные рекомендации для них. Исполнители этих рекомендаций говорят, что выполнить их практически невозможно. Значит, не открываться вовсе или уйти в тень?

– Я еще в начале интервью говорил, что есть часть бизнеса, которая взаимодействует с властью, есть те, кто дистанцируются, и есть неопределившиеся — и вот из них значительная часть действительно уйдет в тень. До кризиса был взят четкий курс на обеление бизнеса, причем более-менее цивилизованно. Возьмите хотя бы ситуацию с самозанятыми: 4% (для доходов от физлиц) и 6% (для юрлиц) — вполне приемлемая налоговая ставка. Самарская область вступила в этот эксперимент с начала года, больше двух тысяч человек зарегистрировались сразу. Случился такой выход из тени. Проще платить этот процент, чем получить блокировку счетов и запрет на выезд заграницу — у нас государство умеет в этом плане быть убедительным. И вот сейчас, когда правительство несправедливо определило тех, кому оно помощь хоть как-то окажет, и тех, кому с его точки зрения поддержка не полагается, какой можно ждать реакции? Вы с нами не хотите взаимодействовать, а что нам тогда остается? Коммуникации нет. Надзорные органы говорят: мы знаем, как это должно быть, а вы никуда не денетесь — будете выполнять.

– Многие граждане не могут получить сегодня пособие по безработице, потому что «сидели» на серой зарплате. В большинстве своем — вынуждено. Почему же их сегодня делают крайними?

– Все доходы человека видны на уровне налоговой, мы ведь все живем с ИНН. Человек, по сути, даже не должен обращаться за помощью в ситуации карантина в кавычках. Говорю так, потому что карантин так и не был объявлен. В этом плане государство не взяло на себя юридически ответственность и обязательства. По идее, помощь должны получить все люди. Как это сейчас называется — «вертолетные деньги»? Но есть и другой путь: если снижение до 15% по социальным выплатам будут распространяться на всех предпринимателей, так они завтра же обелят каждого сотрудника. Зачем эти серые конверты, если налоги станут приемлемыми. Самозанятые пошли регистрироваться, потому что 4% хоть и жалко, но сам вариант неплох. Предприниматель перестанет платить в конвертах, если ему вместо 40% налогов надо будет отдавать 15%. Ну, так и предложите ему такой вариант, а потом преследуйте. Налоги на труд, которые платят предприниматели в России, самые большие в мире. Взять хотя бы нашу палату, мы живем на то, что сами заработаем. У нас нет никаких государственных денег. Мало того, у меня сейчас практически два отдела работает бесплатно, поскольку решено не брать оплаты на время пандемии при работе с обращениями по форс-мажору. И нам эти расходы никто не возместит. По большинству имеющихся видов заработка доход ТПП Тольятти упал на 70%. Я такой же предприниматель и плачу все налоги. Я еще ни одного сотрудника не сократил, хотя ресурс подходит к концу. Думал, может, кредит льготный получу, но не попадаю ни под какую категорию. А так как нахожусь между властью и бизнесом, никаких схем «оптимизации» использовать не могу, даже если бы захотел. И этих потерь мне никто не возместит, поэтому я очень хорошо понимаю предпринимателей. Но присутствия духа не теряю. Как когда-то сказал великий философ: «Все, что нас не убивает, делает только сильнее!». Тем более, что для российского предпринимателя экстремальные условия — привычный формат.

Беседовала Ольга Путилова, электронное периодическое издание "ПАРК ГАГАРИНА"

*Наталья Зубаревич — российский экономико-географ, специалист в области социально-экономического развития регионов. Профессор кафедры экономической и социальной географии России географического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. Доктор географических наук, профессор.

**Коды означают тип деятельности, сферу производства или оказания услуг. Все они собраны в общероссийский классификатор видов экономической деятельности, больше известный как ОКВЭД.

Понравилось? Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

*#####* *#####* *#####* ##* *## *#######* *#######* *#######* ### ### ###***### ###***### ###***### ###* *### ##* *## ##* *## *###* ##* *## ##* *## #####* ####*#### ##* *## ##* *## *#####* ##* *## ##* *## ######* ######### ##* *## ###**#### ###*### ##* *## ###* *### ##**### ######### ##*## *## *######## ##* *## ##* *## *#######* ##* *## ##*###*## ##*## *## *######* ##* *## ##* *## *#######* ####### ##*###*## ##*** *## *### ##* ##* *## ###***### ######* ##* *## ##* *## *##* ##* ###*### ##* *## ##**### ##* *## ##* *## *###* ##* *## *#####* ##* *## ##* *## ##* *## ###***### *### ###*### ##### ###***### ##* *## ##* *## *#######* ###* *#####* *###* *#######* ##* *## ##* *## *#####* *## *###* *#* *#####* ##* *## ##* *##